s-info

Когда цвели сады

Любви, говорят, все возрасты покорны. А еще больше ей покорны обстоятельства. И нередко самые непредсказуемые.

истории из жизни

Вернулся

Тихо скрипнула дверь, и в комнату ворвался запах цветущих яблонь. Маша оглянулась. Рослая фигура мужчины в проеме показалась знакомой. Маша отвела волосы со лба, вскрикнула:

- Петр, ты?!!

Через секунду Петр уже прижимал ее к себе, нежную, теплую. Из глаз катились слезы:

- Машенька… Что ж ты так напугалась, глупенькая? Или не предупредил военком? Вернулся, я вернулся! Покажи мальчишек-то! Сыновей…

Маша приложила палец к губам:

- Тише, спят они. Рано ж ведь…

Петр прошел в комнату, где на широком диване, разметавшись, спали двойняшки - четырехлетние Витюшка и Славик. Оба черноволосые, смуглые, как и он. Маша подошла, встала рядом, поправила волосы.

- Тут, Петя, вот что… Скоро муж со смены придет.

Петра будто ударили током:

- Муж?! Ты замужем?! Мне мать не говорила. Я ж от нее из Рязани прямо к тебе в Ряжск. Не дождалась меня, значит?

Маша побледнела:

- Не дождалась?! Да я жить не хотела, когда сообщили, что вас в Чечню перебросили, и ты вскоре без вести пропал. Ни слова ведь за два года! А я с грудными на руках! А еще через год письмо пришло, что теперь в погибших числишься. А как одной мальчишек поднимать? Михаил, конечно, намного старше. Помогал мне. А потом… Да и мальчики его любят, папой зовут.

Петр мял в руках рюкзак, взгляд был потухший:

- Не мог я писать. В плену был. Потом документы восстанавливал. Ты пойми…

И глухо добавил:

- Вечером зайду. Потолкуем с твоим по-мужски.

Разговор

В тот вечер на окраине Ряжска в частном доме долго горел свет. За столом сидели пили двое мужчин.

- Дети, говоришь, твои? А что с того? Они меня папкой зовут, понял? - хмуро курил Михаил. - Ты бы, парень, шел, а? Быльем все поросло. Хоть и жаль мне тебя.

Но Петр упрямо смотрел на соперника:

- Много ты знаешь. Быльем… Я тоже муж. Пусть и посчитали за погибшего! Ты б с мое пережил. Может, я с собой покончить хотел. Только Машка и сыновья спасали. Во сне каждую ночь их видел. А кому здесь оставаться, пусть Мария решает.

Маша, услышав свое имя, вошла в комнату. И разом поняв все, подошла к Михаилу и, прислонившись к его плечу, тихо сказала:

- Ты уж прости, Петя… Я с Мишей буду. Я теперь другого мужа жена.

Новая жизнь

И понеслось время. Год, два, три, пять… Вроде отболело все в душе Петра, улеглось, а нет-нет слезы сами наворачиваются на глаза. Все годы с той встречи в Ряжске Петр так и жил в мареве воспоминаний. Нет, теперь в его жизни не было взрывов и крови, не было хозяина, на которого оттрубил два года в плену, но не было и главного - любимой жены и детей. Почти каждую ночь, когда Петр, накрутившись на работе, приходил домой, душу наполняла тоска. Вспоминал Машу, сыновей, которых и видел-то всего несколько минут, и задавал себе один и тот же вопрос: правильно ли он тогда поступил, не стал рушить семью. А может, надо было наоборот? Все вернуть? Но Маша выбрала не его, а Михаила.

Петр ворочался, сон не приходил. В памяти вставала его нынешняя жизнь. Женщины… Были, конечно. Молодой, статный, он многим нравился. Иные сами предлагали себя в любовницы, а то и в жены. Только внутри что-то протестовало, и когда Петр обнимал жадное до любви женское тело, мысленно представлял Машу, и слова любви лились сами. Потом спохватывался, извинялся.

Принимай, брат, вахту

- Петя, не спишь? - в комнату тихо вошла мать. - Сказать забыла. Пока ты на работе был, мужик какой-то тебя спрашивал. Лет под пятьдесят. Михаилом зовут. Из Ряжска он. Завтра, сказал, зайдет.

Петр даже побледнел: Михаил из Ряжска? Муж Маши?! Теперь и вовсе стало не до сна. «Что-то случилось», - в голове крутились страшные мысли. Под утро сон все же сморил. Приснилось, будто идет Петр по полю, а навстречу Маша. На руках сын, второго за ручку держит. Бросился Петр навстречу, да земля под ногами, как от взрыва, колом встала, пошла черной трещиной. Не перепрыгнуть. Вскочил, как по тревоге. Вышел во двор, поеживаясь от свежего утра, а у забора кто-то курит. Пригляделся. И не сразу признал в сильно исхудавшем с запавшими щеками человеке Михаила. Бросился к нему:

- Случилось что? С Машей? Мальчишки?

Михаил криво улыбнулся:

- Может, в дом пустишь?

А выпив, обхватил седеющую голову руками, расплакался скупо, по-мужски:

- Принимай вахту, братан! Пацаны еще маленькие, им папка нужен, а я… Болен я. Рак! Врачи месяца три отмерили. Маше не сказал. Да и не надо ей знать. А ты не бойся. Приезжай. Мешать вам не стану. Да и любит она тебя. Вот и в постели, было, меня Петром называла… Так-то, брат.

Круговорот

В Ряжск Петр приехал через неделю, взяв отпуск. Шел к Маше сам не свой. Она вышла простоволосая и будто не удивилась ему. Только подкосились вдруг ноги, и он едва успел подхватить.

- С Мишей плохо. В больницу увезли.

Выскочили мальчишки. Прижались к ней. Глазами на Петра зыркают. А тот побледнел, желваки на скулах ходят. Присел, прижал обоих к груди:

- Ну, здравствуйте, ребятки! Я ваш...

И осекся, глянув на любимую:

- В общем… дядя я ваш… Петр.

Когда вечером дети улеглись, они с Машей долго сидели за чаем. Молчали. Она встала первой:

- Тебе в той комнате постелю. Завтра рано в больницу к Мише поеду.

Он удержал, притянул к себе, не давая уйти, и, изнемогая от его поцелуев, она вдруг расплакалась:

- Да! Да! Да! Люблю тебя! И всегда любила! Но если мы сейчас… Изменой это будет. Болен Миша, сильно болен. Мне вчера врачи сказали, жить ему осталось…

И снова заплакала.

Не хотим без папки

Все время, пока Михаил был в больнице, Петр жил у Маши. Помогал чем мог. За пару месяцев мальчишки к нему попривыкли и уже, не дичась, рассказывали дяде Пете о своих детских секретах. А Маша… Ее сердце рвалось на части и от жалости к Михаилу, и от любви к Петру, которая вдруг вспыхнула новым, еще не изведанным пожаром. Стыдясь саму себя, гнала любовь, считая ее изменой Михаилу, но ничего не могла с собой поделать. Да и не знала она о поездке Михаила, считая, что это сама судьба предоставила ей еще один шанс устроить женское счастье. Даже косые взгляды соседок не занимали Машу. Ну и пусть думают что хотят. Два мужа? Ну и пусть!

Михаил умер в конце лета. На похоронах двойняшки жались к матери и дяде Пете, который окончательно перебрался в Ряжск. А как-то спустя несколько месяцев, когда Маша укладывала мальчишек спать, Витюшка, потянув ее за рукав, сонно шепнул:

- Мы без папки не хотим, пусть дядя Петя будет нашим папкой. Он хороший…

И Маша, обняв сыновей и вдыхая родной запах их теплых затылков, впервые расплакалась от радости.

Мария Рождественская




Новый номер
Новый номер
Загрузка...

Вернисаж

С-И
s-info
Rating@Mail.ru

© Copyright "S-Info". All Rights Reserved. Moscow. 1998-2018 |  Реклама  | Редакция 
Новости партнеров | Архив