s-info

Крымская смоковница

эротический рассказ. Курортная история

Огненная серафима

"Все-таки любовники", - заключила Серафима, когда Седой в очередной раз суетливо отскочил от своей спутницы и, прикрыв телефон, начал тыкать пальцем в клавиатуру. "Наверняка с женой переписывается, кобелина. А эта, Брунэтка... Все мужики одинаковые", - подытожила Серафима и закрыла глаза. Со склона горячей волной доносился аромат крымских хвойников, солнце пекло нещадно, море шепталось с прибрежной галькой. Последнее умозаключение в целом удовлетворило Серафиму, но что-то тоненьким уколом смущало ее разомлевший от жары мозг. Ну конечно же: получается, если все мужики одинаковые, то и ее Максим тоже? Нет, улыбнулась себе Серафима, Максик другой. Он любит только ее, с первого дня их знакомства, когда узнал ее имя: Серафима - то есть огненная, пламенная. Сказал тогда: "Разве женщине с таким именем можно изменить? Надо быть идиотом, а я не идиот, не-ет".

И ведь правда - ни разу повода для ревности не дал, хотя Серафима знала за собой грех: увидела бы с другой женщиной - мало бы не показалось обоим. Огненная она не только по имени, воспламеняется на раз-два. "А Седой-то, если бы не суетился мелким бесом, ничего себе мужчина, видный. Чувствуется, тестостерон в избытке, вот спустить его и привез эту крашеную".

С этой мыслью Серафима приподнялась на лежаке и тряхнула увесистой косой цвета подопревшей соломы. "Интересно, как этот цвет называется, в который она свои космы красит. Баклажан, наверное. Или даже инжир - смоква, что бабушки у ворот пансионата продают. Ха, крымская смоковница!" - хихикнула Серафима, на что Максик немедленно отозвался.

- Чего смеешься? - лениво протянул он, не открывая глаз.

- Помнишь, мы с тобой фильм смотрели "Греческая смоковница"? Порнушку веселую? Так эта Брунэтка - крымская смоковница! Вон, посмотри!

- Какая брюнетка, где? - всполошился Максик, безнаказанно шаря глазами по всем женщинам на пляже.

- Да вот же, через два лежака, - толкнула его в бок Серафима.

- А-а-а… - протянул Максик, с интересом разглядывая округлые формы дамы, лежащей неподалеку. - А почему смоковница-то?

- Да так, мне показалось, - Серафиме взгляд Максика не понравился. - Хватит таращиться, купаться иди.

Максик безропотно встал, поправил якобы незаметно для окружающих то, что шевельнулось в плавках от аппетитных форм брюнетки, и побежал к воде. "Неужели и он? - второй раз за день укололась о сомнение Серафима. - Да нет, Максик мне верный". И опять закрыла глаза.

Сладость запретной любви

"Интересно, как у них все происходит? Как вообще с любовником бывает? Как с законным мужем или по-другому?" За десять лет благополучного брака такие грешные мысли впервые посетили Серафиму. И все из-за этой парочки, что смущала ее безмятежный отдых уже третий день. Сначала приняла их за супругов. Потом засомневалась - уж больно кокетничала женщина, которую Серафима окрестила для себя Брунэткой. Вся такая ухоженная - наманикюренная, напедикюренная, на голове волосок к волоску даже на пляже, сарафанчик в обтяжечку чуть попку прикрывает. А попка ладненькая, кругленькая - так и хочется ущипнуть. Это ей, Серафиме, хотелось ущипнуть, а уж как руки чешутся у мужиков, догадаться нетрудно. И грудь пышная - натуральная, не силиконовая, сразу же видно - из лифчика выскочить норовит. Это последнее обстоятельство особенно огорчало Серафиму, потому как Максик страстно уважал именно такого размера грудь. До родов у Серафимы была не хуже, и попка ее мужиков на грех наводила не раз, а теперь вот раздалась.

Пышная грудь

Серафима пару раз порассматривала себя в зеркальные окна пансионата, вздохнула печально и бросила это напрасное истязание. "Парочку бы размеров убрать - была бы не хуже Брунэтки, - подвела она итог не в свою пользу. - Ладно, Максику нравлюсь, значит, нечего заморачиваться", - успокоила себя Серафима.

Но от размышлений о том, как обстоят дела в соседнем номере, не отказалась. Максик был единственным мужчиной в ее жизни, и все подружки в ее окружении не знали других мужчин, кроме своих мужей, а потому поделиться внебрачным опытом не могли. А он неожиданно сильно заинтересовал Серафиму, этот внебрачный сексуальный опыт. "Брунэтка же знает, что он жене звонит без конца, а спокойна, как гора Ай-Петри. Только плечиком поведет, челку со лба откинет, когда он в телефон утыкается", - невольно восхищалась Серафима, хотя никакой симпатии к ней не испытывала. Седой, как она прозвала ее спутника за копну серебристых волос на совсем еще молодой голове, нравился ей куда больше. Она бы такого мужика одного в Крым не отпустила, это уж точно.

"Наврал, небось, жене про командировку, то-то она названивает ему по десять раз на дню, чует неладное. Вот бы жена нагрянула сюда - посмотрела бы я на эту смоковницу". Злорадные мечты Серафимы распространялись исключительно на участниц любовного треугольника. Мужчину она не трогала, более того, она была совсем не прочь оказаться на месте Брунэтки хотя бы на одну ночь. Какое это, наверное, острое чувство, когда чужой, но приятный тебе во всех отношениях мужчина обнимает тебя властными руками. И скидывает с тебя одежду, и накрывает тебя своим сильным телом. От него пахнет незнакомым парфюмом. Он вообще по-другому пахнет, чем твой муж, но так волнительно, так разжигательно, что Серафима, размечтавшись, даже застонала тихонько. И Максик опять отозвался - промычал что-то нечленораздельно-вопросительное и тяжело повернулся на бок. Лежак заскрипел под его телом и даже немного просел. "Тюлень", - в некотором раздражении посмотрела на мужа Серафима, чего никогда раньше не случалось, и продолжила фантазировать на тему запретной любви.

Орел на лежаке

Следующая неделя не принесла существенных перемен: Седой миловался с Брунэткой, время от времени отбегая от нее с телефоном. Брунэтка хранила спокойствие, принимала любовника, когда он возвращался, с подчеркнутой нежностью. И поглядывала на Серафиму победительницей. Серафима томилась желаниями, глядя на их бесконечные обжимашки, отчаянно фантазировала, забывая в пиковые моменты о приличиях и верности Максику. И только Максик не интересовался ничем, кроме моря и рыбалки, что удивляло и злило Серафиму, хотя и успокаивало. Ночами Максик честно выполнял супружеский долг, Серафима в его жарких объятиях вела себя необычно тихо, что объяснялось сложной внутренней работой: она пыталась мысленно изменить мужу с Седым в самый момент их с Максиком соития. Задача была непосильная для ее честной и незатейливой натуры, потому она и затихала, и даже иной раз начинала плакать, когда Максик, удивленный ее холодностью, перебирался на свою койку. Серафима ждала дня отъезда, считала дни, но желание оказаться в объятиях Седого становилось с каждым днем все сильнее.

И вот однажды, обессилев окончательно от невозможности реализовать мечту, Серафима после завтрака осталась в номере. Легла, нагая и измученная, на белую простынь и попыталась уснуть. Не получилось, она пошла в душ и долго стояла под прохладными струями, легла опять и начала плакать. Наконец Серафима решила, что заболела и пора обратиться к врачу. Медпункт располагался за пляжем, Серафима шла медленно, стараясь не попадать под солнце. Под раскидистой пальмой она увидела Седого, что-то нервно кричавшего в телефон. "Скорее бы домой", - вздохнула Серафима и ускорила шаг, хотя многое бы отдала, чтоб остановиться. И тут взгляду Серафимы открылась картина, заставившая ее замереть: на своем обычном лежаке расположилось роскошное тело Брунэтки топлес, а на соседнем, совсем близко от нее, сидел Максик, буквально растворившийся в ее прелести. Нездоровье Серафимы как рукой сняло. Она решительно шагнула в сторону мужа, уже почувствовала на своей ладони его щетинистую щеку, но в последний момент остановилась: в их сторону, воровато пряча телефон в карман, трусил Седой. "А Максик-то мой на его фоне орел, - с удивлением признала Серафима. - Мужик настоящий, не то что этот… любовник".

Алина Рощина


ФИГАРО™ Увеличить фаллос - РЕАЛЬНО
НТВ о нас
НТВ о нас
Новый номер
Новый номер

Вернисаж

С-И
s-info
Rambler's Top100 Rambler's Top100 TopList