s-info

Объявляю вас мужем и женой

ТОЛСТАЯ МОЛЬ

Как же Люська его любила! Когда встречала в коридоре или на лестнице и во дворе, вспыхивала так, что краснела даже кожа под волосами. Руки становились влажными, голова кружилась, ноги слабели. Каждый раз ей казалось, что еще минутка - и она грохнется в обморок прямо к его ногам. И все равно искала этих встреч, стерегла, когда он выходил из школы, когда шел с приятелями по каким-то неведомым ей мальчишеским делам. Павлик учился в десятом классе, Люська - в седьмом. Ему она казалась совсем пацанкой, не стоящей внимания. Да еще полноватая, белобрысая, нескладная, как все подростки. А он же красавец - синие глаза, черные кудри до плеч, рослый, широкоплечий. Конкурентов у него в школе не было, и он это знал. После выпускного собирался ехать в Москву поступать во ВГИК - такая красота должна принадлежать человечеству. В этом намерении Павлика поддерживали и родители, и учителя, и девчонки, в него влюбленные.

Он так и сделал. Но Москва Павлика не оценила: красавцев много, а для кино нужны еще способности. Это обстоятельство Павлик в расчет не принимал, думал, на одной внешности прокатит. Не вышло, но домой решил не возвращаться и попытать судьбу еще раз. Он-то собирался приехать в родной город героем, а не побитым щенком. Но и вторая попытка провалилась, не прошел даже первый тур.

Все это время, а потом еще два года, когда Павлик служил срочную на Камчатке, Люська его не видела, но любить не переставала. Все так же пламенно - и так же безнадежно. Она часто вспоминала сцену, которую подсмотрела после Павликова выпускного. Он вышел из школы, обнимая за плечи рыжую Катьку. Катька была девчонка красивая, видная, Павлику под стать, не то что она сама, толстозадая белая моль. Отойдя немного от крыльца, Павлик и Катька стали целоваться. Он прихватил ее пониже спины и коленом стал раздвигать ноги, и делал это так уверенно, по-хозяйски, что Люська поняла: не просто романтические отношения были между ними. “Вот если бы он меня прихватил, и меня так же целовал, как Катьку, - мечтала, стоя под каштанами в школьном дворе Люська, - я бы, наверное, умерла от счастья. И ничуть бы не пожалела, что так рано закончилась моя жизнь”.

МУЖСКАЯ РАБОТА

Они встретились на вечере выпускников. Люська увидела его сразу. Зарделась, заполошилась, да так, что поспешила затеряться в толпе. А Павлик, весело рассказывая приятелям про свои приключения на Камчатке, вдруг вышел прямо на нее.

- Ба! - вытаращил на нее свои синющие глаза. - Неужто Люська?!

Люська кивнула головой, при этом так призывно тряхнув белокурыми кудрями, что Павлик восхищенно хмыкнул. Она ему нравилась - эта почти незнакомая девушка, смешным подростком изводившая его своей любовью, а теперь такая красивая, такая

недоступная. Он тоже изменился: заматерел, погрубел, черные кудри сменились жестким ежиком, но и таким он Люське был милее всех на свете.

Через полгода они поженились. Павлик после армии подался в дальнобойщики. Не кино, конечно, но работа мужская, денежная. Колесил в разные концы страны, а то и за ее пределы, неделями не бывал дома. Люська тосковала, злилась на эту работу, ревновала (наслышана была о девках, карауливших дальнобойщиков на дорогах). Но молчала - вынуждена была молчать: Павлик домашние разборки пресекал резко. Из рейса он возвращался пропахший потом, бензином, какой-то еще автомобильной гадостью. Люська усаживала его в ванну, щедро лила на голову пахучий шампунь, терла мочалкой любимое тело до красноты, ополаскивала, опять терла. Надевала при этом легкий халатик на голое тело, потому как банные процедуры всегда заканчивались упоительным сексом прямо в ванной. Ради таких минут Люська готова была ждать его неделями из рейса и даже слезы лить от ревности - но он наваливался на нее всем своим могучим телом, и все остальное растворялось в сладости обладания им.

СЕРТИФИКАТ НА СЧАСТЬЕ

За следующие пятнадцать лет Люська превратилась в Людмилу Петровну, представительную и всеми уважаемую заведующую ЗАГСом. Городок был небольшой, и хватало трех дней в неделю, чтобы осчастливить штампом в паспорте всех желающих узаконить отношения. По средам, субботам и воскресеньям она одергивала свой красновато-розоватый строгий костюм, поправляла высокую, щедро закрепленную лаком прическу и выходила в зал, где ее ждала очередная пара брачующихся. Она их всех ненавидела, давно и бесповоротно. “Ну, куда ты, шалава, фату напялила, когда живешь с ним уже пять лет, а до него еще троих через себя пропустила?” - думала она, глядя на невесту с явными следами бурно прожитой молодости. “А ты, мальчишка совсем, зачем этот хомут себе на шею вешаешь?! Она-то радуется, потому что родит скоро... Ничего, снова приходите: разведу по всем правилам”. При этом она мило улыбалась, торжественно объявляла их мужем и женой, желала счастья, взаимной любви и уважения. Всего того, что в ее собственной жизни осталось в далеком прошлом. И когда в остальные рабочие дни оформляла разводы, делала это с каким-то изощренным удовольствием. Она чувствовала, что дарит людям свободу, которой тоже была лишена и о которой часто думала ночами, лежа рядом с храпящим богатырским храпом мужем.

Не о таком Павлике она мечтала в седьмом классе и еще почти пять лет до их встречи на вечере выпускников.

Тогда она включала ночник и начинала рассматривать лицо мужа. Он постарел, его волосы поредели, появились мешки под глазами - а ведь только сороковник отметили. Из рейсов теперь Павлик возвращался раздраженным, зло срывал на ней, упрекал, что, поди, крутит хвостом перед гостями своих брачующихся, строит им глазки... Она-то честная, преданная, никогда повода для ревности не давала - а вот что с ним творится, боялась даже подумать.

СЕРДЦЕ РАЗРЫВАЕТСЯ

Уже пару раз ей пришлось вместе с Павликом лечиться от какой-то дряни. В область ездили в диспансер, чтобы в городе никто не узнал. Павлик орал, что это она его заразила, но Люська точно знала, что чиста перед мужем. Все дни между рейсами Павлик не отлипал от телевизора, пил пиво и смотрел все, что показывали. И все комментировал - и футбол, где играют не так, и детективы, где сыщики-недоумки, и политические ток-шоу, будто был мастер в большой политике. Слушать это было тяжело, и обидно было за Павлика, и Люська даже радовалась, когда он уезжал в очередной рейс. Или с радостью шла в ЗАГС - выдавать сертификаты на счастье, как она называла свою работу.

А тут еще старшая дочка, семиклассница, без памяти влюбилась в парня на три года старше ее. Ну прямо как она сама когда-то - в Павлика. История повторяется... Смотреть на девочку - сердце разрывается, так жалко ее. Хочется сказать строго, чтобы выбросила его из головы, что ничем хорошим это не кончается. Несколько раз, когда девочка рыдала у нее на коленях, Люська уже рот раскрывала, чтобы произнести мудрые материнские наставления, но потом останавливалась. А что, если эта первая дочкина любовь - самое лучшее, самое светлое, что доведется ей испытать в жизни? Как, например, самой Люське, Людмиле Петровне. Но ведь она была у нее, эта любовь, и никто не может отнять у нее тот счастливый огонек, который она спрятала подальше в своем сердце и иногда доставала, чтобы отогреться его теплом. А у других, очень у многих, не было и этого. Она часто видела это в своем ЗАГСЕ. Женились там вроде бы по любви, а любви-то и не было. Жили, мучились, с годами обрастали взаимной усталостью, а то и ненавистью. Если пороху хватало - разводились и опять искали, с кем бы сходить в ЗАГС. Настоящие крепкие пары - редкость. Ей самой вот не повезло - а вдруг дочке повезет? Кто знает, как жизнь сложится? Она такая вертлявая, эта жизнь.

Алина Рощина


НТВ о нас
НТВ о нас
Новый номер
Новый номер
Сплошные приколы
Средство для увеличения потенции Аппилл

Вернисаж

С-И
Ситосан
Энтис спрей
Препарат Секстайм
Крем для увеличения груди pushap
s-info