s-info

Роман о Виолетте (ч.2)

Глава II

Я вприпрыжку взбежал по лестнице, сердце колотилось, как во времена моей первой влюбленности. Вставив ключ в замок, я старался не шуметь. Дверь отворилась, и я обнаружил, что все оставалось на своих местах. Виолетта спала в прежней позе, лишь отбросив простыни и покрывало, видимо, ей стало жарко, рубашка ее приоткрылась.

Спящая

Трудно представить зрелище более прекрасное, чем эта обнаженная грудь и утопающая в потоке волос голова, чуть откинутая назад, казалось, сошедшая с полотен великого Джорджоне.

Грудь была удивительной белизны и округлости, она могла бы заполнить знаменитое углубление в пепле Помпеи, запечатлевшее грудь рабыни Диомеда. У брюнеток редко встречается бутончик такого ярко-красного, почти клубничного цвета. Я наклонился и бережно коснулся его кончиком губ. По коже пробежала дрожь, сосок затвердел. Лучше подожду, пока сама откроет глаза.

И тут веки ее разомкнулись, и она открыла глаза - то ли просто настал миг пробуждения, то ли ей передалось тепло моей руки.

- О! Вы здесь, как я рада! - воскликнула она. - Не будь вас рядом, я подумала бы, что это продолжение сна. Вы не покидали меня?

- Я оставил вас на несколько долгих часов и вернулся, надеясь стать первым предметом, который почтил бы ваш взор.

- И давно вы здесь?

- Уже полчаса.

- Вы даже не поцеловали меня.

- Отчего же, ваша грудь обнажилась, и я запечатлел поцелуй на ее бутончике.

- На котором из двух?

- Вот на этом, левом.

Она раскрылась и с очаровательным простодушием попыталась достать его кончиком собственных губ.

Грудь девушки

- О, как досадно, самой мне не удается!

- Зачем вам целовать его?

- Чтобы мои губы оказались там, где побывали ваши.

Она попыталась еще раз.

- Не получается. Ну что ж, - она придвинула свою грудь к моему рту, - только что вы старались для себя, а теперь потрудитесь ради меня.

- Укладывайтесь снова, - велел я.

Она подчинилась, я склонился над ней, захватил кончик груди губами и стал ласкать его языком, подобно тому, как я проделал это вчера с ее зубками.

Она вскрикнула от удовольствия.

- О, как это прекрасно!

- Начнем сначала?

- Вы же знаете, что я желаю этого, ведь вы говорили, что так поступают с любимыми.

- Но я еще не уверен, что влюблен в вас.

- Зато я не сомневаюсь в своей любви, если вам не хочется - не целуйтесь, но сама я поцелую вас. И, как накануне, она приложилась губами к моему рту, только на этот раз ее язычок скользил по моим губам.

Этот поцелуй свел меня с ума, я обвил ее руками, вырвал из постели и прижал к своему сердцу, словно увлекая на край света, губы мои беспорядочно шарили по ее груди.

- О, что ты со мной делаешь, я просто умираю.

Эти слова обуздали мои чувства и вернули способность внимать доводам рассудка. Нельзя было овладевать ею так, застигнув врасплох и тем самым лишая себя истинного блаженства.

- Милое дитя, - образумил я Виолетту, - я распорядился приготовить ванну в туалетной комнате, - и я отнес ее туда на руках.

- Ах, как хорошо в твоих объятиях! - с сожалением вздохнула она. Я пощупал воду - она оказалась достаточно разогретой. Опустив Виолетту в ванну прямо в сорочке, я выплеснул туда полфлакона одеколона.

- Здесь есть мыло всех сортов и губка любой толщины; бери, растирайся, а я пока разожгу огонь, чтобы ты не замерзла, когда выйдешь. Я разжег огонь и разложил перед камином черную медвежью шкуру. Через четверть часа моя маленькая продрогшая купальщица выпорхнула из туалетной комнаты и мелкими шажками с очаровательным "брр..." подошла поближе к огоньку.

- О, как красиво горит, так тепло и хорошо! - и она села на корточки перед камином, пристроившись у моих ног.

Она была задрапирована, словно Полимния. Пеньюар живописно облегал влажное тело. Сквозь тонкий батист просвечивалась кожа.

Обнаженная девушка

- Боже мой, как здесь красиво. Неужели я здесь поселюсь?

- Пожалуйста, если тебе угодно. Но только с разрешения одного человека.

- Кого же?

- Твоего отца.

- Отца! Да он будет счастлив, когда узнает, что у меня появилась хорошая комната и свободное время для учебы.

- Что ты желаешь изучать?

- Хочу стать актрисой.

Виолетта широко взмахнула руками - батистовый пеньюар раскрылся, и она, сама того не подозревая, продемонстрировала мне истинные сокровища любви. Я обнял ее, усадил себе на колени, она там свернулась клубком, точно в гнездышке.

На этот раз, признаюсь, я был ослеплен; рука моя скользнула вдоль ее спины, изогнувшейся от одного касания, и остановилась лишь тогда, когда двигаться стало уже некуда: пределом совершенного ею путешествия явился пушок, нежный и гладкий, точно шелк. При первом же соприкосновении с моим пальцем все тело девочки напряглось, голова с ниспадающим каскадом волос запрокинулась, сквозь приоткрывшийся рот засияли белоснежные зубы и дрожащий язык; взор подернулся дымкой в сладкой истоме. Обезумевший от желания, от ее счастливых вскрикиваний и моих ответных возгласов радости, я отнес ее на кровать, встал перед ней на колени, рука моя уступила место моему рту, и я вкусил крайнюю степень наслаждения, доступную губам любовника при его близости с пылающей от страсти девственницей.

С этой минуты с ее стороны доносились лишь невнятные постанывания, завершившиеся долгими спазмами, из тех, что вбирают в себя все душевные силы.

Коленопреклоненный, я стал наблюдать, как она приходит в себя. Открыв глаза, она с усилием привстала:

- Ах, Боже мой! Как хорошо! Нельзя ли повторить это снова?

Внезапно она поднялась, пристально глядя на меня:

- Знаешь, о чем я подумала?

- О чем же?

- Уж не сделала ли я чего-нибудь предосудительного!

Я присел рядом с ней на кровать:

- С тобой когда-нибудь вели серьезные разговоры?

- Да, когда я была маленькая, отец порой отчитывал меня.

- Речь идет о другом: готова ли ты к обсуждению жизненно важных вопросов?

- Не знаю, как с посторонними, но с тобой я постараюсь вникнуть во все, что ты скажешь.

Она обхватила меня за шею, неподвижно глядя мне в глаза, словно открывая моим словам доступ во все закоулки своего сознания.

Нежность

- Говори, я тебя слушаю.

- Многие женщины рассуждают следующим образом: общество принуждает меня к рабству, а что оно предлагает взамен? Брак с человеком, которого я, возможно, никогда не полюблю, который овладеет мною в восемнадцать лет, лишит меня всего в свою пользу и сделает мою жизнь несчастливой? Предпочитаю выйти за общепринятые рамки, свободно следовать своим фантазиям и любить того, кого мне заблагорассудится. Буду женщиной естественной, а не общественной.

С точки зрения общества, то, что мы с тобой совершили, - предосудительно; с точки зрения природы - мы просто утолили свои желания. Теперь тебе понятно?

- Вполне.

- В таком случае даю тебе день на размышление, а вечером ты дашь ответ, какой женщиной ты предпочитаешь стать - естественной или общественной.

Я вызвал горничную. Виолетта к тому времени уже лежала в кровати, завернувшись в простыни так, что виднелось только ее личико.

- Госпожа Лиония, - распорядился я, - позаботьтесь о мадемуазель самым наилучшим образом, обеспечьте ей обеды от Шеве, печенье от Жюльена, в этом шкафу лежат бутылки бордо, а в том маленьком шкафчике буль - триста франков.

Кстати, не забудьте пригласить портниху, снять мерку с мадемуазель и заказать два платья изящного покроя, но без затей. Дадите необходимые указания белошвейке и подберете к платьям подходящие шляпки.

Я обнял Виолетту:

- До вечера.

Вернулся к девяти часам. Она подбежала, бросилась мне на шею:

- Я размышляла над ответом.

- Целый день?

- Нет, всего пять минут.

- И что же?

- Так вот, я предпочитаю стать естественной женщиной.

- Ты не желаешь возвращаться в дом господина Берюше?

- Нет, ни за что!

- Ну что ж, в таком случае довольно пустых разговоров, ты будешь женщиной естественной.

Продолжение следует...

Александр Дюма. Перевод Элины Браиловской




Новый номер
Новый номер
Загрузка...

Вернисаж

С-И
s-info
Rating@Mail.ru

© Copyright "S-Info". All Rights Reserved. Moscow. 1998-2018 |  Реклама  | Редакция 
Новости партнеров | Архив