s-info

Роман о Виолетте (ч.4)

Глава IV

Ночью боль, смешанная с наслаждением, казалась Виолетте незаметной, наутро же бедняжка занемогла.

Я порекомендовал ей принять ванну с отрубями и прикладывать к малым губам толстую губку размером с орех, смоченную настоем алтея. Пришлось объяснить, что такое большие и малые губы - с этой приятной для преподавателя задачей я без особого труда справился с помощью зеркала и податливых бедер своей сговорчивой ученицы.

Девушка перед зеркалом

Никогда прежде застенчивой Виолетте не пришло бы на ум рассматривать себя, и то, что раскрывалось перед ней, было столь же неожиданно и ново, как все пережитое ею накануне. Той ночью, когда мы были вместе, Виолетта получила самое общее представление о деторождении. Я подробно описал ей каждый орган. Начал с клитора, очага девичьего наслаждения, чей бугорок у нее был еще малочувствителен. Перейдя к девственной плеве, я объяснил, что хоть она у нее надорвана, можно кончиком мизинца нащупать отверстие, откуда проистекает так испугавшая ее в свое время менструация. Я растолковывал, что собой представляет матка и какая важная миссия возложена на этот орган в половом акте и во время беременности. Девочка жадно впитывала каждое слово, уроки мои, казалось, навеки отпечатывались в ее памяти. Уходя от нее в тот день, я заметил, сколь поражена она обилием предметов, ранее спрятанных под покровом ее целомудрия.

Я решил не допускать, чтобы отношения с Виолеттой мешали привычным моим занятиям. Так, дневные часы были посвящены курсам в Высшей медицинской школе и музейным исследованиям, что прекрасно сочеталось с ночными свиданиями на улице Сент-Огюстен.

Вернувшись вечером, я обнаружил, что Виолетта взяла на себя роль хозяйки дома. Она накрыла на стол, приготовила чай со сливками и пирожными. Мы отпустили Лионию и остались одни. Накануне я приготовил образец письма для г-на Берюше, мужа ее бывшей хозяйки. Виолетта переписала и отослала его: теперь мы будем избавлены от нежелательных поисков.

Две девушки

Виолетта отнюдь не тосковала от безделья. Она старалась занять себя чтением, однако выбранная ею книга явилась источником новых неясностей. Речь шла о романе Теофиля Готье "Мадемуазель де Мопен". Героиня, переодевшись в кавалера, преследует некую юную особу, между ними происходит весьма двусмысленная сцена, которую мне пришлось растолковывать моей любознательной ученице. Я поведал ей историю древнегреческой жрицы Сапфо: достигнув зрелых лет, она так и не познала любви ни собственной, ни ответной. И вот по примеру античных амазонок жрица создает лигу женщин-мужененавистниц: они давали присягу навек исторгнуть из своих объятий мужчин, выбирая возлюбленных только среди представительниц собственного пола.

- Что же они делают между собой, эти женщины? - бесхитростно спросила Виолетта.

- Они доставляют друг другу то же удовольствие, что и я тебе вчера пальцем, а позавчера языком; называют таких женщин трибадами, от глагола "тереться". Неутомимая Сапфо даже изобрела инструмент наслаждения в форме мужского полового органа с приспособлением, выпускающим густой сок из коры эвкалипта...

- Значит, ты уверяешь, что такие женщины существуют?

- И их немало.

- Кажется, я припоминаю...

- Вот как! Неужели ты уже столкнулась с подобным пристрастием?

- Со мной это чуть не произошло.

- Как занятно, рассказывай.

Она уселась мне на колени.

- Представь себе, - начала она, - у госпожи Берюше есть одна знатная клиентка, все ее называют госпожа графиня. Эта дама приезжает на богатом экипаже, запряженном двумя лошадьми, и со слугой негром. Что бы она ни покупала - корсеты, пеньюары, панталоны, ей всегда хочется, чтобы я сопровождала ее в примерочную. Четыре дня назад она сделала заказ с доставкой на дом и настояла, чтобы товар привезла только я и никто другой. Когда я приехала, она заявила, что хотела бы взглянуть, как доставленные предметы туалета сидят на мне. И начала меня раздевать. От стыда и смущения я даже не сопротивлялась, а она всякий раз вскрикивала: о, хорошенькая шейка, ах, прелестные плечи, очаровательные сосочки! Она исцеловала мне шею и грудь, пройдясь по ним то руками, то губами. Потом, когда я примеряла батистовые панталоны с кружевом, она попыталась положить руку на мой пушок. Я отпрянула назад.

- Что приключилось, маленькая дикарка, почему ты отворачиваешься, неужели я внушаю тебе страх?

И, схватив меня в охапку, крепко сжала; но, глядя на меня, покрасневшую, дрожащую, не решилась продолжать.

После примерки она сама одела меня, осыпая теми же ласками, что при раздевании. И, расставаясь, прошептала:

- Предупреждаю заранее, воскресенье мы проведем вдвоем, вместе примем ванну, пообедаем и сходим на спектакль. Принарядись, я зайду за тобой в два часа дня.

- Воскресенье - да ведь это уже завтра!

В уме моем мелькнула одна мысль:

- Скажи-ка, тебя бы сильно испугали ухаживания со стороны женщины?

- Теперь совсем не страшно, я уже подготовлена. А ты что там надумал?

- Возможно ли восстановить отношения с графиней?

- Как?

- Тебе известен ее адрес?

- Нет.

- Ведь ты была у нее в гостях.

- Меня везли на экипаже, я не приметила ни улицы, ни номера дома.

- В таком случае забудем об этом. Тебе еще не раз предстоит стать предметом подобной страсти, эти женщины не пройдут мимо.

- Вы, сударь, похоже, вовсе не ревнивы!

- Ревновать к женщине? Напротив! Ей дано лишь разжечь твои желания, тем самым помогая мне, способному окончательно их удовлетворить.

- А если бы это был мужчина?

- О, это совсем другое дело. - Я старался говорить как можно серьезнее. - Изменишь мне с мужчиной - убью!

- Хорошо хоть так, а то я испугалась, что ты меня ни капельки не любишь.

- Как это не люблю!

Секс перед зеркалом

До чего же просто было доказать ей свою любовь - я взял ее на руки и отнес в кровать. В мгновение ока мы скинули всю одежду. Я потянул за шнур шторы, открыв зеркало, - почему-то я забывал делать это прежде.

- Ах, как замечательно! - обрадовалась Виолетта. - Мы увидим себя со стороны.

- Смотри, пока достанет сил, только долго не продержишься.

- Бьюсь об заклад, что досмотрю до конца.

- А я уверяю, что нет.

Долгим скользящим поцелуем я спустился с ее губ до того самого пригорка, который поэтично зовут холмом Венеры.

- Как жаль, - сокрушалась она, - голова твоя в таком месте, откуда ничего не разглядишь.

- Наблюдай за нас обоих, а я и так догадаюсь! Кстати, как там поживает наше местечко?

- Неважно, побаливает при ходьбе.

- Ведь я велел тебе приложить к малым губам губку с настоем алтея. Стало лучше?

- Намного.

- Отлично, сейчас я доведу лечение до конца.

Женщина и молоко

Я взял кувшин с молоком и поднес его ко рту.

- Боже мой, что ты делаешь? - встревожилась Виолетта.

Я подал ей знак не волноваться и обратить свой взгляд к зеркалу.

Тем временем молоко согрелось у меня во рту; приближая свои губы к маленькой сокрушенной перегородке, поцелуями в несколько приемов я вливал струйку молока в раскрытые лепестки нимфеи ее влагалища.

При первом же вливании она вскрикнула:

- Ах, как у тебя получается! Как хорошо, теплота проникает до самого сердца. Раньше ты так не делал. Ты научишь меня еще куче всяких приятностей, правда?

Я продолжал двигаться, но теперь уже с пустым ртом.

- О, теперь иначе, это мне уже знакомо. Только сейчас еще лучше, чем прежде.

О, твой язык, как ты им водишь, я млею от восторга... Мой Боже!.. Господи!.. Не выдержу... Нет, не позволю себе забыться, буду противиться... я... я... ах... я сдаюсь... Дорогой, любимый, мои глаза закрываются, ничего больше не вижу... душа улетает... я умираю!..

Продолжение следует...

Александр Дюма. Перевод Элины Браиловской




НТВ о нас
НТВ о нас
Новый номер
Новый номер
Сплошные приколы

Вернисаж

С-И
s-info