s-info

Роман о Виолетте (ч.8)

Глава IX

Первое время непривычное разделение чувств, возникшее между нами и графиней, несколько настораживало Виолетту - она опасалась, что я охладею к ней.

Обнаженные девушки

Сомнения порой одолевали и меня. Однако тройственный союз, напротив, усилил нашу страсть, привнеся в нее особую остроту. И с художественной точки зрения подобная жизнь втроем весьма приятна и поучительна. Часто в разгар наших ласк я спрыгивал с кровати, хватался за альбом с карандашом и любовался всплеском страстей двух своих натурщиц, всячески подстрекая их пыл и побуждая к непривычным позам, проявляющим новые неисчерпаемые красоты упоительных женских форм.

Накал наших отношений нисколько не отвлекал меня от намерения развивать склонность Виолетты к сценическому искусству. Я обратился за советом к одной своей знакомой - известной актрисе; та порекомендовала некую весьма одаренную особу, успешно выступавшую на подмостках Одеона и Порт-Сен-Мартена. Звали ее Флоранс. Эта женщина слыла одной из самых ярых трибад Парижа. Все знали, что она не желает выходить замуж и никогда не заводит любовников.

Полученные сведения я обсудил с графиней и Виолеттой. Зная по опыту, сколь пагубна для любви беспорядочность связей, я ничуть не стремился расширять тесный наш союз. Но мне хотелось всячески содействовать артистической карьере своей юной возлюбленной. И я предложил графине сделаться обожательницей знаменитой актрисы и затем представить Виолетту в качестве начинающей, в чьей судьбе она принимает участие.

Графиня, готовясь к исполнению весьма приятной для себя роли, сняла на месяц уютную ложу в театре Флоранс.

Там Одетта предстала в мужском обличье. Надо признать, ее костюм был необычайно живописен: редингот из черного бархата на атласной подкладке, брюки цвета морской волны, замшевый жилет и вишневый галстук; в сочетании с черными усиками и бровями она вполне могла сойти за восемнадцатилетнего денди. Каждый вечер Одетта посылала актрисе огромный букет. Флоранс наконец удостоила взором ложу, откуда летят к ее ногам столь щедрые дары. Она обнаружила миловидного юношу, он показался ей столь хорошеньким и забавным, что у нее даже вырвалось сожаление: "Ах, не будь это мужчина!" На пятый день в букет было вложено письмецо. И в нем признание: "...Будьте же снисходительны, каюсь, я вовсе не тот, за кого меня принимают и за кого себя выдаю: я не безумец, а безумная, и я в вас влюблена".

...Оставшись наконец в одиночестве, Флоранс прислушалась к шагам удаляющейся горничной и при свете свечей вновь перечла записку графини, прижала ее к губам, вложила в букет, лежащий неподалеку на туалетном столике, распустила волосы, развязала ленту сорочки и, освободившись от последней одежды, осталась обнаженной. Она была великолепна: брюнетка с огромными голубыми глазами, обычно обведенными темно-коричневой краской, длинные, ниспадающие до колен волосы, окутывающие безупречно пропорциональное, несколько худощавое тело. Необычным было лишь то, что вся передняя часть этого тела заросла густой растительностью. Причудливые заросли восходили до самой груди, где вкраплялись, точно острие пики, между двух полушарий. Далее, спускаясь, узор истончался, сливался с темной массой, покрывающей низ живота, вклинивался между бедрами и нежданно появлялся внизу спины.

Флоранс, казалось, была представительницей обоих полов одновременно, она необычайно гордилась своим убранством, холила, лелеяла его и старательно душила духами. Примечательно, что на остальных участках ее прекрасная, смуглого тона кожа была начисто лишена волосяного покрова.

Оргазм

Вот она, тихо улыбаясь, разглядывает себя и проглаживает щеткой своенравный мех, непокорно восстающий под напором щетины. Наиболее благоуханные из цветов водружает на голову, точно корону; роскошную свою шевелюру по всей длине усеивает туберозами и желтыми нарциссами, на бугре Венеры устраивает розовый сад, прокладывая до самой груди дорожку из пармских фиалок, и, с головы до пят покрытая цветами, упоенная пряными ароматами, укладывается на шезлонг перед зеркалом так, чтобы не упустить из виду ни одного из потаенных уголков своего тела. Наконец одинокая жрица готова к жертвоприношению: взор ее туманится, ноги напрягаются, голова откидывается назад, ноздри раздуваются, губы судорожно сжимаются, пока одна рука пятью растопыренными пальцами обхватывает полусферу груди, другая неудержимо стремится к алтарю - и дрожащий палец утопает в розах; трепет наслаждения сотрясает прекрасный стан; за содроганиями следуют невнятные слова, приглушенные вздохи, перерастающие в хрип любви, и в завершение - жалобные стоны, посреди которых трижды звучит имя незабвенной Денизы, перемежаясь с не менее нежно произносимым именем Одетты.

Впервые за истекшие полгода она изменяет своей русской красавице, покинувшей ее.

Глава X

Флоранс не была в точном смысле слова красавицей. Но какое выразительное лицо! Этой 22-летней девственнице, познавшей любовь единственно в воображении своем, было дано блистательно живописать неистовое безумство страстей.

Она приняла ванну, на завтрак выпила чашку шоколада, повторила наизусть свою роль, раз десять перечла письмо графини, на обед съела консоме, два трюфеля a la serviette, четырех раков по-бордоски и отправилась в театр, предвкушая встречу. В четвертом акте во время самой патетической сцены графиня бросила букет на сцену. В записке она сообщала, что будет ждать Флоранс в экипаже у артистического подъезда.

...Негр Одетты отворил дверцу. Актриса впрыгнула в карету; чернокожий слуга занял свое место, и кучер погнал лошадей крупной рысью.

Вместо того чтобы занять место, которое предложила ей графиня в своих объятиях, Флоранс резким и стремительным движением, как ребенка, подхватила графиню на руки и движением борца, повергающего противника, уложила ее себе на колени. Она стремительно и крепко прижалась губами к ее губам, расстегнула пуговицы ее панталон, и вот уже ее рука оказалась между бедрами графини.

Лесбийский поцелуй

- Сдавайтесь, красавчик, - со смехом воскликнула Флоранс, - вряд ли кто-нибудь придет вам на помощь!

- Сдаюсь, - отозвалась графиня, - и прошу только об одном - чтоб меня никто не спасал, я хочу принять смерть от вашей руки.

- Ну так умрите, - произнесла Флоранс с какой-то кровожадностью.

И в самом деле через пять минут графиня во власти сладкой агонии, готовая испустить последний вздох, прошептала:

- Флоранс, милая, как приятно окончить жизнь в ваших объятиях, ах, я умираю... умираю... умираю...

И с последним вздохом графини экипаж остановился у дверей особняка.

Александр Дюма. Перевод Элины Браиловской


ФИГАРО™ Увеличить фаллос - РЕАЛЬНО
НТВ о нас
НТВ о нас
Новый номер
Новый номер

Вернисаж

С-И
s-info
Rambler's Top100 Rambler's Top100 TopList