Черно-белое кино / Эротический рассказ

МИЛАЯ РАДОСТЬ БЫТИЯ

Матвей относился к себе с уважением, и у него были для этого основания. К тридцати пяти годам он играл первую скрипку в оркестре, лучшем в столице. Выступления в главных концертных залах мира, не говоря уже об отечестве, обеспечивали комфортную жизнь. Он и не скрывал, что ценит комфорт превыше всего. Даже музыки, которая с недавнего времени стала для него лишь средством достижения земных благ.

Еще он уважал себя за выдающуюся мужскую выносливость. Меньше двух женщин одновременно у него не было никогда, и, что особенно льстило Матвею, ни одна из них даже не подозревала о сопернице - так пылок, жаден и силен он был в любви. Они трепетали от его прикосновений, стонали от восторга, когда прикосновения переставали быть деликатными, и кричали в экстазе именно в тот момент, который Матвей планировал для апогея. “Разве мужчина, растративший себя накануне, способен на такое волшебство?” - могла бы задаться вопросом любая ревнивица, но ни одна из Матвеевых пассий таким вопросом не задавалась - удовлетворенное естество верит в свою исключительность.

На данный момент Матвей был счастливо женат на белокурой Катеньке, домовитой и незлобивой. Она ничего не понимала в музыке, но аккуратно посещала выступления Матвея, где тихо млела от гордости за любимого мужа. А после концерта кормила его восхитительной пиццей собственного приготовления. Во время ужина, затаив дыхание, Катенька выслушивала рассказ о том, как прошло выступление и что произошло потом, вникая во все подробности склок и распрей между оркестрантами. А потом дарила свою любовь, не только доставляя удовольствие, но и насыщая Матвея энергией, отданной высокому искусству. За все эти уютные радости бытия Матвей обожал жену.

ПИЦЦА ДЛЯ МАСТЕРА

Но если бы он успокоился в ее объятиях, обожание немедленно сменилось бы желанием разрушить эту тихую заводь. Разрушать ему не хотелось, и потому он все время своего брака так же счастливо сожительствовал со второй скрипкой в оркестре - жгучей брюнеткой, эдакой Кармен со смычком в руке.

Иногда, вырываясь из страстных объятий Милы, с трудом отпуская обжигающие эмоции, одаривать которыми она была большой мастерицей, Матвей думал о своей жизни как о черно-белом кино. Не случайно большие режиссеры для максимальной выразительности отказываются от цвета - он рассеивает напряжение, добавляет зрелищности, тогда как настоящий драматизм уходит в голубые глазки и розовые оборки. Матвей чувствовал себя большим мастером, настоящим режиссером своей жизни - ему нравилось все подлинное, без мишуры и отвлечений.

Вот, например, Мила не умела готовить и не собиралась учиться - служение музыке не предполагает других увлечений. К тому же скрипачу руки нужно беречь от грубой работы, перепадов температур и острых предметов. Матвей это знал и всегда заказывал пиццу в лучших заведениях того города, в котором им случалось предаваться любви. Пока посыльный доставлял ароматный пирог, они успевали отыграть первую часть своей интимной сюиты. Милочка в изнеможении откидывалась на подушку, смиряя разошедшееся дыхание и, со свойственной артистам второго ряда фанаберией, лелея в душе уверенность, что только она - его муза, вдохновляющая своего Геракла на грандиозные подвиги любви. Катеньке же, о существовании которой Мила, естественно, знала, она отводила роль обслуживающего персонала. Ну, не ей же, скрипачке, обеспечивать ему комфорт.

Когда посыльный сообщал о своем появлении, Матвей отворял дверь с махровым полотенцем вокруг бедер. Посыльные при виде заказчика понимающе улыбались, завистливо искрили помасляневшими глазами и желали приятного аппетита, вкладывая в свое пожелание не только гастрономический смысл. Казенная пицца была не такой восхитительно сдобной, как Катенькина, но зато с перчинкой, будоражащей вкусовые рецепторы. И это тоже Матвею нравилось, хотя к исходу нелегальной встречи его неудержимо тянуло к законной жене.

Так с Матвеем случалось всегда. Женщины, по его убеждению, не должны соперничать между собой - это пошло и обременительно для него. Они должны, сами того не подозревая, дарить ему абсолютно противоположные ощущения, и только тогда у них есть шанс укрепиться в его объятиях.

Сколько на этот раз продлится тройственный союз, Матвей не знал и думать об этом не хотел. Его все устраивало, особенно наличие покладистой Катеньки - потерять такую подругу жизни он считал глупостью. Мила?.. Таких женщин много, они пикантны и полезны, как острая специя к основному блюду, но легко заменяемы. Главное, обе жили по его правилам и не обременяли дурацкими капризами. Первым номером в ряду обременяющих обстоятельств стояли дети - их появление Матвей откладывал на неопределенный срок и всегда предупреждал об этом женщин. Нынешние легко согласились, как хотелось думать Матвею, уважая его мнение и любовь к комфорту. Прозрение пришло неожиданно.

ПРИЗНАНИЕ ГЕНИЯ

Длинные, более чем на четыре месяца растянувшиеся гастроли подходили к концу. Переезды, гостиницы и постоянная близость Милы утомили Матвея. И только скорая встреча с Катенькой давала ему силы выполнять взятые на себя обязательства, профессиональные и сексуальные. Перед концертом накануне вылета в Москву Мила шепнула Матвею, что приготовила сюрприз. Матвей любил подарки, а вот сюрпризов опасался - все неожиданное его тревожило. К тому же он планировал провести эту ночь без Милы, собрать вещи, выспаться, помечтать о Катенькиной пицце. Предстояло найти необидный предлог, под которым, получив подарок, он сможет спровадить Милу в ее номер.

- Дорогой, - начала Мила презентацию своего сюрприза, сверкнув глазами, которые показались Матвею чернее обычного. - У нас будет ребенок! И не говори, что еще не время. Это Бог послал нам ангела, от такой любви, как наша, может родиться только ангел. Ты счастлив?

Матвей счастливым себя не почувствовал, скорее наоборот - обманутым и глубоко несчастным.

- Мы же договорились... - пролепетал он, потеряв вдруг обычную твердость голоса. - Зачем, я же женат!

- Поздно. Я вчера была у врача - аборт никто делать не возьмется, да и не буду я убивать твоего ребенка. А с Катькой разведешься, невелика проблема. - Мила чувствовала себя на пьедестале.

- Поговорим дома, нет сил, такой тяжелый концерт… - мямлил Матвей, пытаясь выиграть время для раздумий.

Мила неожиданно согласилась. Матвей вяло кидал вещи в чемодан, то и дело зависая в задумчивости то с манишкой, то с фраком в руках. В самолете закрыл глаза, демонстрируя глубокий сон, - лишь бы Мила не вздумала выяснять отношения. Отчий дом виделся Матвею землей обетованной, где все его проблемы разрешатся сами собой. Катенька, чуткая и верная, найдет слова, чтобы успокоить и залечить рану, нанесенную коварной любовницей. Катенька и в самом деле выглядела счастливой. И еще как-то странно располневшей за месяцы разлуки. Отпустив его из объятий, в которых он оказался, едва открыв дверь, она приложила его руку к своему животу.

- Чувствуешь? Вот ручка, а вот ножка… - Катенька с восторгом смотрела не на него, как обычно, а как бы внутрь себя, прислушиваясь к непонятной ему жизни в своем чреве. - От нашей любви может родиться только ангел, - повторила она Милину тираду и дополнила: - У нас будет мальчик. Ты счастлив?

“Сговорились, подлюки”, - Матвей отстранился от Катенькиной радости и начал распаковывать чемоданы. Она что-то верещала, не обращая внимания на его хмурый вид. Матвей Катеньку не слушал. Он думал о том, что черно-белое кино, режиссером которого он назвался, сыграло с ним злую шутку. И он совсем не знает, как развивать сюжет. Вспомнилось и когда-то прочитанное признание Льва Толстого, что придуманные героини с определенного момента начинают управлять автором. Уж если героини управляли гением… Но что же делать с этими беременными дурами?! И тут, словно по заказу, всплыло вскользь оброненное дирижером “Гранд-опера” предложение поработать в их оркестре. Он тогда не принял слова мэтра всерьез, а зря. Надо сегодня же позвонить в Париж. Все-таки он прежде всего музыкант.

Алина Рощина

Загрузка...

Письма

Двух уст прикосновенье

Этот праздник выглядит несколько странно, тем более для чопорной Великобритании XIX века, где он зародился. Тем не менее каждый год 6 июля все человечество отмечает День поцелуя.

Sex от А до Я

История "Эммануэль"

"Самый кассовый кусочек... в истории кино" - так коротко отрецензировал фильм "Эммануэль" английский журнал Monthly Film Bylletin в 1974 году. Еще бы! Взошедшая на парижские экраны 10 декабря 1973 года "Эммануэль" оставалась на них постоянно без перерыва до 14 апреля 1981 года, то есть 355 недель; за это время фильм посмотрели 2 миллиона 820 тысяч зрителей. Только в Париже! Это один из рекордов в анналах кинематографа.

Загрузка...